?

Log in

No account? Create an account

November 18th, 2011

Читаю сейчас "Войну и мир". Да, Льва, нашего, Николаевича.
Смутные подозрения , давно терзающие мозг, постепенно каменеют в убеждение.
А недавно ведь еще потрясающую историю прочел.

Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется — и которые напечатаем также Anonyme. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает.

Да потому, что "Повести Белкина" вообще-то были ни чем иным как пародией на сентиментальные повести. Ведь "Бедная Лиза" Карамзина была шедевром русской сентиментальной повести, а все остальное... Вот Пушкин и написал проказу некую на все это буйство слезливости.

http://ru-hist-anecdot.livejournal.com/92136.html

А ведь нам уж как мозг выносили этими повестями.

Ну кому в голову пришло "Войну и мир" вставлять в школьную программу? с каких щей это серьезная литература? уже два тома Асилил - банальный женский роман, убейте меня up стену. Может ближе к концу чего прояснится - ну так я повинюсь и голову пеплом посыплю.

Даже если выяснится, что это суперумнейшая книга - в любом случае она не для школьных умов.

Вся эта школьная литература - банальная пирамида. Вверху - явно какой-то непонятный умысел нескольких умов, внизу - сонм экзальтированных выпускниц педвузов, голосящих на уроках о высоконравственных моралях, высасываемых из этих книг. И попробуй им что-нибудь докажи.

Если вычеркнуть весь этот вой - это ведь обычные книги, я бы, может, и раньше их прочел и свои выводы сделал. Ан нет, вобьют в школе гвоздь в мозг, закатают сочинениями извилины в асфальт - и это ж 30 лет нужно отмотать с тех уроков, чтобы второй раз книгу в руки взять захотелось.
И ведь это у меня еще хорошие учительницы лит-ры были.

Кстати, "Мертвые души" успел прочесть до того, как проходить стали - и ведь регулярно перечитываю. И каждый раз удивляюсь - ну как можно было такую книгу в программу 8-го класса вписать?
Да уж...
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Ну ведь как хорошо-то!

Надобно сказать, что палатские чиновники особенно отличались невзрачностью и неблагообразием. У иных были лица, точно дурно выпеченный хлеб: щеку раздуло в одну сторону, подбородок покосило в другую, верхнюю губу взнесло пузырем, которая в прибавку к тому еще и треснула; словом, совсем некрасиво. Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии было нехорошо и воздух был вовсе не ароматический. Между такими чиновниками не мог не быть замечен и отличен Чичиков, представляя во всем совершенную противоположность и взрачностью лица, и приветливостью голоса, и совершенным неупотребленьем никаких крепких напитков. Но при всем том трудна была его дорога; он [Чичиков] попал под начальство уже престарелому повытчику, который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье. Никто не видал, чтобы он хоть раз был не тем, чем всегда, хоть на улице, хоть у себя дома; хоть бы раз показал он в чем-нибудь участье, хоть бы напился пьян и в пьянстве рассмеялся бы; хоть бы даже предался дикому веселью, какому предается разбойник в пьяную минуту, но даже тени не было в нем ничего такого. Ничего не было в нем ровно: ни злодейского, ни доброго, и что-то страшное являлось в сем отсутствии всего. Черство-мраморное лицо его, без всякой резкой неправильности, не намекало ни на какое сходство; в суровой соразмерности между собою были черты его. Одни только частые рябины и ухабины, истыкавшие их, причисляли его к числу тех лиц, на которых, по народному выражению, черт приходил по ночам молотить горох. Казалось, не было сил человеческих подбиться к такому человеку и привлечь его расположение, но Чичиков попробовал. Сначала он принялся угождать во всяких незаметных мелочах: рассмотрел внимательно чинку перьев, какими писал он, и, приготовивши несколько по образцу их, клал ему всякий раз их под руку; сдувал и сметал со стола его песок и табак; завел новую тряпку для его чернильницы; отыскал где-то его шапку, прескверную шапку, какая когда-либо существовала в мире, и всякий раз клал ее возле него за минуту до окончания присутствия; чистил ему спину, если тот запачкал ее мелом у стены, — но все это осталось решительно без всякого замечания, так, как будто ничего этого не было и делано. Наконец он пронюхал его домашнюю, семейственную жизнь, узнал, что у него была зрелая дочь, с лицом, тоже похожим на то, как будто бы на нем происходила по ночам молотьба гороху.
Гоголь, "Мертвые души"

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Рейтинг блогов

Рейтинг блогов

Рейтинг блогов

free counters

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow